Когда «звенит» внутри (Часть 2)

Письмо про персональную аутентичность.

Привет! Меня зовут Наташа Брянцева, и я пишу книгу об аутентичном бизнесе, которая выйдет в следующем году. В предыдущем письме я рассказывала, как восстанавливала целостность бренда, сегодня расскажу, как искала аутентичность в себе.

Слово «аутентичный» происходит от греческого αὐθεντικός (authentikós) — «подлинный, действительный, настоящий», которое, в свою очередь, восходит к αὐθέντης (authéntēs) — «тот, кто действует сам, своими руками», «автор», «самодеятельный».
Таким образом, изначальный смысл слова — «тот, кто сам творит, действует от себя, по своей воле».

Казалось бы, все мы действуем по своей воле. Но это не так.
То, что мы хотим, это не наше желание, а «чужое», миметическое. Это понятие впервые ввёл французский философ и антрополог Рене Жирар. Он говорил, что наши желания не являются автономными, независимыми, идущими от нас, мы их копируем у других. То есть хотим то, что хочет другой.
Ребёнок хочет игрушку не потому, что она интересна, а потому что другой ребёнок играет с ней. Взрослый хочет карьеру в корпорации, стиль жизни, крупный бизнес и инвестфонд в борде, потому что видит это у «вдохновляющего» человека. Мы живём в обществе подражаний и повторов. Маркетинг стал наукой о подражании: инфлюенсеры, лайки, референсы, best practices, социальный капитал и персональный бренд.

Жирар считал, что осознание этого механизма — шаг к аутентичности. Но, по его мнению, нельзя «наковырять» свой самородок, найти истинное желание изнутри: любое желание по своей природе миметично, то есть заимствовано. Но можно найти живой образец (человека, сообщество), чья жизнь не строится на сравнении, конкуренции; того, кто не борется за место; с кем вы становитесь спокойнее и щедрее.

Мне повезло: у меня есть такой друг. Это художник Протей Темен, с которым мы сделали несколько коллекций для «Августа».
В начале этого года, когда я была на дне (пике своего поиска аутентичности для «Августа»), я поняла, что мне очень нужно провести инвентаризацию себя, и позвала Протея на кофе.

Протей — удивительно цельная личность. Человек, который делает как художник, как арт‑директор — вещи, совершенно непохожие ни на чьи. И как персона:с он выглядит, говорит и обустраивает пространство, в котором живёт, так, как никто. Он совершенно целостен и последователен в своей тонкой узнаваемой манере. Он как бы живёт в собственной вселенной, куда не проникают никакие рефлексы внешнего переменчивого мира.

Я спросила:
— Как? Как ты это делаешь?
— Знаешь ли, мне совершенно не всё равно примерно по поводу любого предмета, который меня окружает.
У меня есть теория, что твой взгляд на что‑то, на объект — это волна. Вот ты смотришь на что‑то, и волна возвращается к тебе обратно. И эта волна либо чешет тебе темечко приятно так, либо не чешет. И вот я смотрю на это место (кафе, где мы сидим) и думаю: вот эти светильники, смотри, они тут не случайно, и хотя кажется, что они просто найдены на блошке, их форма и цвета очень испанские и ещё немного из детства. Мне нравится на них смотреть. Вот «деревяшка» стола хорошая. Правда, это не мой любимый цвет дерева. Но этот приятный. И так по поводу всего. Какие листы бумаги я ношу с собой, в какой папке, каким карандашом пишу, из какого бокала пью и видно ли мне дерево из окошка.
— Кажется, я поняла.
— И ещё: чтобы иметь возможность всё это о себе думать, нужно быть одному. Планируй одиночество как тренажёрный зал, просто ставь его в календарь и никогда не отменяй.
Найди пространство, куда ты можешь приходить: там, где не надо тратить время на выбор в меню и брать «как обычно», где не надо привыкать, где не надо отвлекаться на общение и приветствия, где можно просто вариться внутри себя. И просто наблюдать, записывать и зарисовывать всё, что приходит в голову.

Мне очень нужно было начать хотя бы с чего‑то. За что‑то зацепиться.
У меня в тот момент впервые (за 10 лет бренда) появился собственный кабинет в офисе, и я решила, что это будет комната имени меня.

Я заказала большой овальный стол Arne Jacobsen и винтажное кресло Herman Miller и отправилась в магазин канцелярских принадлежностей (блокноты и ручки — моя слабость, хорошая ручка может поднять мне настроение, а бесплатную промо‑ручку я даже в руки не возьму). Самые красивые предметы в моём детстве — это ГДРовские дверные ручки рубинового цвета и цветные прозрачные бокалы в бабушкином буфете. Я поняла, что всегда цепляюсь глазами за всё, что на них похоже. По сути, первые украшения «Августа» их воспроизводят. Я купила кубы из цветного акрила и прозрачные вазы базовых цветов — жёлтого, красного и синего.

Я поняла, что люблю чистые базовые цвета в большом количестве воздуха. Я нарисовала в новом блокноте три круга и увидела, что жёлтый — это только ОДИН ИЗ ТРЁХ ЦВЕТОВ.

Раньше жёлтый «Август» занимал абсолютно всё моё время, а мысль об ещё одном проекте даже не возникала в голове — казалась предательством.
После этого у меня появился красный проект — книга и не только (то, что касается интуиции, сердца, взгляда внутрь). Синий проект (разум, воля, чистота и аскеза) и даже оранжевый проект Low Season.
И мне кажется, что всему есть место и ничего ничему не мешает. По понедельникам я ритуально иду в офис через цветочную лавку и собираю букеты тех цветов, над которыми планирую больше всего работать на этой неделе.
Я даю себе волю не экономить на цветах — и это моя отдушина. Иногда покупаю так много, что ставлю букет в витрину офиса. Получился такой алтарь, как у тайцев при входе в помещение.
Как говорят коучи, в этом очень опоры.
Если раньше в гардеробе были только чёрный и белый цвета, то теперь очень много красного и денима.
Не вдаваясь в подробности, в систему приходят еда и тело (правда, с меньшим успехом). Я бы сказала, это сделало меня устойчивее и счастливее.

Это, конечно, никакая не инструкция, но, мне кажется, в свою систему можно раскрутить что угодно: цвет, запах, звук. Нужно просто внимательно прислушиваться, где и когда чешет темечко. И если что‑то чешет давно и долго — это точно «надо брать».
Пошаговые инструкции – обычно пустой звон, но в следующем письме будет практика: я расскажу про несколько вопросов, которые можно себе задать, чтобы попробовать найти свой зов — дело, ваше «не могу не делать», и прикладную дисциплину, которая, по Жирару, отлавливает моменты подражания и помогает их остановить.

ХХ
Наташа.

P.S. На это письмо нельзя ответить, ответы на него теряются в глубинах Сабстека, но можно оставить комментарий или написать мне личное сообщение. Мне важны ваши впечатления о рассылке, чтобы не писать в пустоту.